Лариса Рубальская: «Я пишу шансон-стихи»

понедельник, 3 февраля 2014 г.

Лариса Рубальская: «Я пишу шансон-стихи»

Ее песни есть в репертуаре большинства известных российских исполнителей. Это Иосиф Кобзон и Алла Пугачева, Валерий Леонтьев и Ирина Аллегрова, Михаил Шуфутинский и Александр Малинин, Николай Басков и Александр Буйнов… 

Из-под ее пера выходят, кажется, лишь одни хиты — «Напрасные слова», «Угонщица», «Доченька», «Мулатка-шоколадка», «Странная женщина»… 

В чем тут секрет, Лариса Алексеевна? 

— Нет здесь никакого секрета. Сама я не считаю свои стихи ни великими, ни особенными. Они просто, скажем так, здешние. Если хотите, я пишу шансон-стихи. 

— Что это значит? — То есть они сродни шансону. Они той же волны, в них также все просто. Ведь шансон — это, по сути, доступное выражение сложных чувств. 

— Как интересно! То есть в песне все должно быть простенько? — Не простенько, а просто, чтобы любой человек мог «переварить». 

— Шансон, насколько я понимаю, вам близок… 

— Верно. Я люблю шансон. Не могу сказать, что слушаю его с утра до вечера (улыбается), но, если мое радио не настроено на какую-то информационную передачу, то это будет шансон. 

— Скажите тогда, почему шансон столь популярен? 

— Все остальное, тем более современная эстрада, — это, как правило, заимствование и влияние других культур. А шансон — местный. Мы же любим черный хлеб с селедкой и картошку с маслом. — Еще как! — Конечно, я говорю о хорошем, качественном шансоне. О немного пошлых и безграмотных песнях речь не идет. Только о тех, что написаны нормальными человеческими словами, с правильными оборотами, и на темы, которые нас трогают. 

— По-вашему, русский шансон отличается от французского? 

— Думаю, да. Как один язык отличается от другого, как одна культура от другой. Хотя я не очень хорошо знаю французский шансон, но все равно уверена, что наш шансон глубже. 

— Могли бы вы назвать наиболее ярких представителей русского шансона? 

— Вертинский — первый, кто приходит в голову. Хотя это — шансон мудреный и велеречивый, но, в принципе, жанр тот же. Из современных — люблю Розенбаума, Новикова, Трофимова, очень талантливые люди.

 — Зная вашу любовь к Японии, не могу не спросить, что за песни слушают в Стране восходящего солнца, есть у них нечто вроде шансона? 

— Я не самый большой знаток японской культуры, но в свое время много работала с приезжавшими оттуда музыкальными группами. Они себя называют «варьете». Большая часть программы этих  групп — английские и французские песни, переведенные на японский зык. Кроме того — обычная примитивная попса. 

И еще очень любимы в Японии старинные медленные народные песни. Их там передают из поколения в поколение. 

— Какие, например? 

— Типа нашей русской народной песни «Ой, то не вечер». У них там есть, допустим,  «Красная стрекоза». Когда ее начинают исполнять, все замирают.

 — Как получилось, что вы взялись за изучение именно японского языка? 

— Все вышло случайно. И увиденное объявление в газете, и момент, когда нечего было делать, и мое вечное желание отличаться от других, заниматься чем-то таким, чего никто не умеет. Вообще я не изучала японский язык по правилам — читать и писать не умею, всегда только говорила на нем. 

— И до сих пор общаетесь? 

— Да, у меня есть подруга японка, кто-то приезжает в Москву из знакомых… Забыть японский мне трудно, ведь я говорила на нем тридцать лет. 

— Чему научила вас Япония? 

— Покорности обстоятельствам, смирению. Если можно что-то изменить — старайся, если нечто неизбежно — смирись. Вообще Япония оказала большое влияние и на мой характер, и мой образ жизни…  

— Не удивлюсь, если скажите, что ваша любимая еда суши да роллы… 

— Нет, я люблю то, что ела всю жизнь. Макароны, рассольник, любые котлеты — рыбные, мясные, куриные — с картофельным пюре или гречкой… Я обычный человек, живу просто. Знаете, мне очень не хочется заматереть. А это неизбежно происходит с успешными людьми. Они привыкают к успеху, к тому что их узнают, хотят с ними сфотографироваться… 

А я вот прихожу после выступлений и говорю себе: «Ничего не было — ни полного зала, ни цветов…»  — Это что, защита? 

— Такова моя природа. Я как-то написала: «Все в порядке — я царица, открываю дверь ногою, только как мне измениться, кто научит стать другою?» 

Я вижу, как портят людей деньги и слава, и не хочу, чтобы со мной это произошло, не хочу становиться плохой. Я родилась на свет хорошим человеком. (Улыбается) Так, по крайней мере, все говорят. У меня были мама, папа, муж, брат. Все они были замечательными людьми. К сожалению, никого из них уже нет на свете. Если где-то там, наверху, что-то есть, я хочу, чтобы они знали: я их не подвожу. 

— Чему вы сопротивляетесь, когда говорите, что не хотите стать плохой? 

— Мании величия, звездной болезни. У меня ведь есть все предпосылки для этого. Но я не сопротивляюсь, просто живу нормально. Дружу, с кем дружила, ем, что ела, ношу, что носила…. Хотя многое могу себе позволить. 

— Купить остров, самолет? 

— Не до такой степени. Но вещи в состоянии покупать исключительно в бутиках. Однако не делаю этого. Потому, что мне жалко тратить деньги на тряпки. Рука не поднимается! 

— А на что не жалко? 

На еду. Я покупаю все самое лучшее. Мне также не жалко потратить деньги на хороший крем для лица. Не жалко помочь племяннице и ее ребенку… 

— А что за агентство вы создали? — Опять-таки случайно. Писала песни одному, другому. А потом вдруг пришла идея: может, все это превратить в бизнес? Писать не только песни на заказ, но и в целом придумывать сюжеты для праздников. Кто ко мне обращается? Как правило, частные лица. — Как часто проводите такие мероприятия? 

— Бывает и по два-три раза в месяц. Но это сейчас не самое важное в моей жизни. Главное — встречи со зрителями. Там я рассказываю всякие истории, читаю стихи, что-то напеваю… Около двух часов одна стою на сцене и общаюсь с залом. 

Кроме всего прочего, меня сейчас очень занимает то, что я никогда не знала. Знаете, бывает такой особо любознательный период у детей. (Улыбается) Мне надоела обыденность. Сейчас мне интересна, например, астрономия, взаимодействие жизни земной с комическими явлениями.  

— Что вы говорите! И что же вы, Лариса Алексеевна, открыли? 

— Ничего… Просто я чувствую, как завишу от фаз луны. Знаю мне надо не пропустить те дни, когда они в мою пользу, когда могу сесть и писать. Когда я пишу духом.

 — Вы только сейчас об этом узнали? 

Я человек запоздалого развития. (Смеется)  Вот читаю сейчас с большим удовольствием книжку «Тайны гениев» — о происхождении таланта, возникновении импульса к творчеству. Вообще, как это все происходит. Мне это очень интересно. 

— Вы меня удивляете! Вы столь творческий человек решили, наконец, разобраться, что же такое творчество? 

— Нет, разобраться в этом невозможно. Я просто хочу узнать разные мнения о природе творчества. Потому что случаются периоды, когда ничего нет в голове, никакого импульса. 

Читая эти книги, я, быть может, узнаю, что делать в такие моменты. 

Беседовал Серго Кухианидзе Фото: vk.com/larisa_rubalskaya