Гарик Кричевский рассказал о пакетах с деньгами

среда, 22 апреля 2015 г.

Гарик Кричевский рассказал о пакетах с деньгами

В прошедшую субботу Гарик Кричевский  стал лауреатом премии «Шансон года», церемония вручения и грандиозный концерт проходили в Кремле. Придя в «Живую струну», артист долго пытался вспомнить, какая же у него по счету статуэтка. — Седьмая! — бодро сказал артист — Пятая! — разуверили его наши ведущие Александра Хайруллина и Роман Шахов. — Вот видите, две вы мне недодали,- рассмеялся Гарик,- награды стоят у меня на самом видном месте, это единственные статуэтки, к которым я отношусь как к произведению искусства. Это наш «Оскар»… Кричевский живет в Германии, привык к хорошей погоде, поэтому он попенял на не весенний столичный холод, но спев «Значит, это весна», пообещал, что теперь в Москве все будет хорошо. И правда — сегодня в столице уже светит солнышко. У Гарика всегда припасена масса баек — на все случаи жизни. Например, он рассказал об истории создания песни «Привокзальная». — В 90-е у меня была региональная известность, моими поклонниками были львовские коммерсанты и бандиты. Как-то пригласили выступить в кооперативном ресторане. Сидят люди со специфическими лицами. Это был момент, когда братки переходили с малиновых пиджаков на белые рубашки. Я отработал свою программу. Подходит человек, у которого белая рубашка едва сходится, и спрашивает: «Это, что, все?». Его взгляд не обещает ничего хорошего. Я отвечаю: «У меня есть еще новая песня». — «Новую не надо». Я гну свое:«Давайте я спою старую и новую». В общем, концерт уже готов был перерасти в стрелку. Я спел новую песню «Привокзальная», этот человек снова подошел ко мне, сунул в руки комок денег — а тогда в качестве платежных средств были в ходу и купоны — и говорит: «Гарик-джан, спой еще раз». За этот вечер я спел «Привокзальную» раз 50», мы с музыкантами уже хитрили, пели два куплета, два припева — и все. После каждого заказа нам приносили деньги. Домой я вернулся с двумя пакетами денег и сказал своей тогда еще молодой жене Анжеле: «Я не уверен, но кажется, эта песня будет популярной». Она посмотрела на пакеты и ответила: «Ну, возможно». Поклонники Кричевского, наверняка знают, что по своей первой профессии он врач-рентгенолог. Алексадра Хайруллина спросила, не снятся ли ему белые халаты. Оказалось, снятся, и экзамены тоже. Однажды, учась во Львовском меде, Кричевский сдавал загадочный предмет под названием «физколоидная химия». — Человек, который ввел этот предмет в учебную программу, явно страдал психическим расстройством,- хохочет Гарик. — Мы с приятелем решили не сдавать дисциплину, а подкупить преподавателя. Но профессор прогнал нас со словами: «Вы будете знать физколоидную химию!». Пришлось подключить административный ресурс: папа моего приятеля занимал высокие позиции в мединституте, сделал пару правильных звонков, и мы, уверенные, пришли на экзамен. Профессор сказал: «Я поставлю вам оценки, и вы знаете, по какой причине, но физколоидную химию вы все-таки знать будете!». С этими словами он выдал брошюру и запер нас в аудитории. Мы, конечно, брошюру даже не открыли, все пять часов, пока сидели взаперти, смеялись. А приятель еще и вскрыл ящик стола профессора и положил сверху «картину» — он хорошо рисовал. Изображенный профессор, совершающий природный акт, выглядел ну… очень натурально, а его достоинства были сильно преувеличены. Вернувшись, профессор взял наши зачетки, поставил оценки, он, наверняка, думал, что мы вызубрили брошюру. И был очень доволен тем, как ловко нас наказал. Потом он полез в ящик и увидел картину. Зачетки были уже у нас в руках, поэтому, когда он спросил: «Кто это сделал?», мы пожали плечами и удалились…. Продолжая медицинскую тему, Кричевский признался, что он — врач в четвертом поколении, что, как и Александр Розенбаум , он работал на скорой помощи — правда, в статусе санитара, и что это для него бесценный опыт. У Гарика двое детей, они интересуются и кино, и театром, но… — Как говорил мой любимый писатель Довлатов, «не стоит получать творческие профессии — творчество и так вас найдет». Поэтому своей дочери, которая грезила рок-музыкой, я сказал: стань для начала врачом, а потом делай, что хочешь. 18-летняя Вика совет папы выслушала, распустила собственную рок-группу и готовится поступать в медицинский институт в Москве. — Она — такая убежденная рокерша, с презрением относящаяся к шансону и попсе, — признается Гарик. Для нее чем тяжелее рок — тем лучше. Но в последнее время Вика стала понимать, что в нашем жанре — слова со смыслом и потянулась к этой музыке. 11-летний же сын Даниэль мечтает стать стоматологом. — Он мне признался, что сначала откроет сеть стоматологических клиник, «это же деньги, бизнес», а уж потом сколотит собственную музыкальную группу. Он меня потрясает своей практичностью: я в его возрасте метался между профессией космонавта и пожарного. А еще Кричевский рассказал о том, как поддерживает физическую форму. — Я как-то посмотрел концерт «Роллинг Стоунз». Легендарные музыканты, великие, но когда 75-летний старикашка скачет в лосинах — есть в этом что-то ненормальное. Поэтому я придумал «Фитнес-лайт для стареющих музыкантов», хочу даже в Интернете разместить эту систему. В чем она заключается? Надо все делать без напряжения, с легкостью, до первого пота. Найди в спортзале симпатичную девушку — отожмись при ней пару раз, не сможешь — поприседай, улыбнись, обменяйся с ней энергией… В эфире «Радио Шансон» Гарик спел свой знаменитый медляк «Осенний вечер» и хулиганистую «Натали», основанную «на реальных событиях». «Мой номер 245» и «Киевлянку» принципиально петь не стал — надоели. — Ни один концерт не заканчивается без исполнения этих песен, я их не вставляю в программу — но зрители требует, - сетует Кричевский. Ну, а под финал Гарик немного взгрустнул. — От происходящего в мире и на родине моей — Украине — я перестал сейчас писать песни. Поэтому новым альбомом пока порадовать не могу. Кроме того, живя в Германии, не слыша родной речи, трудно писать. Я жду, когда у меня внутри что-то переключится и польются песни веселые. Все наладится! Осенью я приеду в Россию с гастролями — с хорошим оркестром и новой программой. 

Фото: Екатерина Шашмина